Потом повторилось у входа в корпус: заминка, замешательство, извинения. В кабинетике ощущение: что-то не так. Вроде все на своих местах, и все же...
Сажусь за стол, пытаюсь найти давешние наброски. Тема: отравление Александра Литвиненко и отношения Россия – Запад. Главный вывод: странная смерть Щекочихина, демонстративный провал в Катаре, убийство Политковской и, наконец, соли таллия, которыми напичкали беглого полковника ФСБ в Лондоне, – звенья одной цепи. Тайные, страшные силы хотят бросить тень на нашу страну и ее президента. Скомпрометировать их в глазах Запада. Изолировать Россию. Идея неслабая, чуть развить, и секретная докладная президенту готова... Но где же текст? Куда-то задевал. Куда?
Открываю все ящики по очереди – нет! И тут звонок. Из управления делами. Питирим Игнатьевич, просим срочно освободить кабинет. Как, что, почему? Будет ремонт. В одном кабинете или на всем этаже? Молчат, вздыхают.
И тут же заходит, осторожно постучавшись, этот, молодой, из кадров. Блондинчик лет тридцати. Единственное, что он нем знаю, – зовут Максим Витальевич.
– Можно, – спрашивает, – ваш, Питирим Игнатьевич, пропуск?
– Зачем он вам понадобился? – удивляюсь.
Забормотал какую-то ахинею: перерегистрация, продление, в общем – указание сверху.
Что с него взять – порученец, шестерка. Вынимаю свои корочки, подаю ему. Радуется как ребенок, что обошлось без скандала. Немедленно исчезает.
Только возобновил поиски – снова звонок. Секретариат президентского помощника по кадрам. Совершенно незнакомая дама.
– Есть такое мнение, Питирим Игнатьевич, – в голосе ее звучат нотки торжества, – что вы утомились, и вам надо отдохнуть от дел!
– Президент в курсе?
В ответ молчание.
Тянусь к телефону: немедленно, немедленно звонить президенту! Это – страшное и нелепое недоразумение. Потом соображаю: я же столько лет в этой системе. Здесь недоразумений не бывает.
Значит, все. Почему, отчего? Понять невозможно. Можно только догадываться. И любая догадка будет ошибочной. Но, как всегда, удар готовится тайно и наносится стремительно. Помню, в канун президентских выборов 2004 года президент вызвал премьера Касьянова и сообщил: "Я вынужден вас уволить!" "После выборов?" – уточняет Михал Михалыч. "Немедленно!"
Зашла уборщица, простая русская женщина. Принесла сумку на колесиках, малиновую, в зеленую клетку. Дошло уже и до уборщицы. Берите, говорит, вернете, когда сможете. Не в руках же вам бумаги и книги тащить...
Собираю вещички, кидаю в сумку. Накопилось за годы работы. Смотрю на портрет президента с надписью: "Дорогому Питириму, лучшему из непитерцев". Сердце сжалось: столько лет вместе, а он даже не позвонил. Минуты не нашел. Поколебавшись, все-таки снимаю портрет со стены и прячу в кейс.
Выхожу в коридор, поднимаюсь по лестнице – конечно, я одинокий волк, но есть в этом здании три-четыре человека, которым я на прощание хотел бы пожать руку. Милиционер делает шаг навстречу: извините, Питирим Игнатьевич, только на своем этаже. Вы знаете, как я вас уважаю, но такие указания...
Возвращаюсь к себе, совершенно раздавленный. Сердце стучит, давление, чувствую, подскочило. Что ж, буду выращивать розы в Рыбаках. В прошлом году у меня было двести розовых кустов. Хотя какие розы? Как содержать такой дом пенсионеру? Батареи текут. Генератор не работает. Все запустил, радея за государство. Все о нем хлопочу, о государстве, и последняя самая мысль о нем же. Как спасти и сохранить. Ведь Литвиненко между жизнью и смертью, и, случись что, тень упадет на Лубянскую площадь и дотянется до Кремля. И будет это днем торжества для коварных врагов, для мировой олигархической закулисы...
И вдруг понял: те, которые выдворили меня из Кремля так поспешно, они же решили, что я их, их имею в виду! Что я на них пальцем показываю! Какая чудовищная, кощунственная мысль! Я, начавший работу в системе с самых низов и отдавший ей всю свою жизнь! Борьбе с западной агентурой и чуждыми влияниями! И заподозрил своих ближайших товарищей? Учеников? Бред!
Так надо же им все объяснить! Сказать, что они ошиблись. Я же имел в виду совсем других людей! Британских подлых джеймсбондов! Беглых олигархов! Кто ближе всего к Литвиненко? Береза! И МИ-5. И тут же сник: кому объяснять? Максиму Витальевичу?..
А на кремлевских асфальтах ни души. Фонари отбрасывают резкий желтоватый свет. Иду, куда глаза глядят. В левой руке – кейс, правой тяну тележку с сумкой. Муторно, ох, как муторно на душе! Вышел на Ивановскую площадь, повернулся лицом к колокольне и завопил, почти завыл, бессильно грозя кому-то кулаком: "Это не вы-ы! Это они-и-и!!!.."
Тишина была мне ответом. Тишина – и потом бой курантов. Мое время кончилось. Прощай, Кремль!
Все события и персонажи являются вымыслом. Любые совпадения случайны
