Мы не можем узнать, насколько тщательной была работа следствия и прокуратуры. Известны случаи, когда угрозыск торопился с выводами, обвинение не готовилось к процессу должным образом, а грамотные адвокаты разваливали доказательства из-за ошибок и недочетов прокурора. В состязательном процессе решающей может стать любая мелочь.
Самое опасное в этой истории, что авторитет судов присяжных может пошатнуться. Одно из немногих оставшихся завоеваний демократии под угрозой. Встает вопрос: можно ли доверять такой сложный прибор, как правосудие, простым "людям из народа"? Можно ли ждать от них объективности, когда на скамье подсудимых – такие же молодые люди, как их сыновья? А про отношение к инородцам "подавляющего большинства" и так хорошо известно.
Вспомним историю об убитом конголезце. В отличие от нынешнего случая суд был открытым, и я присутствовал в на заключительном заседании. Жарким июльским днем в переполненном зале городского суда было душно. Бессчетные камеры и вспышки раздражали. На 6-й час процесса все были утомлены и напряжены до предела. Председатель коллегии присяжных отвечал на вопросы судьи – всего их больше десятка, такова процедура:
"Доказано ли, что обвиняемые, увидев поздно вечером 9 сентября 2005 года около своего дома на проспекте Науки Ролана Эпоссака... испытывая к нему чувство расовой вражды... поднятый с земли камень, бросили в него... затем нанесли ему множественные удары руками, ногами... несколько ножевых ранений... в результате чего потерпевшему были причинены боль, побои, телесные повреждения, от которых он впоследствии скончался?"
Официальным языком пересказанная картина нечеловеческой, звериной жестокости звучала несколько раз подряд.
"Нет, не доказано".
Зал взорвался аплодисментами, свистом, улюлюканьем. Дело развалено, всем спасибо.
За час до оглашения приговора выступал некий Анатолий из организации "Мир без наркотиков". Позже я видел его на митингах ДПНИ, Евразийского союза и прочих подобных организаций. Но в тот день он говорил, что убитый торговал наркотиками. Что настоящий фашизм – это наркоэкспансия, причина которой, естественно, этнические группировки. И все это на фоне убийства, подло и жестоко совершенного, которое не должно было остаться безнаказанным.
В тот день выступали десятки сочувствующих убийцам. Соседка обвиняемых долго говорила, что негры все как один – наркодилеры. Что они "вылезли из хижины Дяди Тома" и теперь мстят белой расе. Что "бей жидов" на стенах пишут только евреи – она, дескать, сама видела и так далее.
Изо дня в день на заседания ходили одни и те же люди. Они были на стороне обвиняемых. Это их друзья, родственники, просто сочувствующие активисты организаций вроде вышеупомянутых. Черносотенцы, так любящие кричать про "геноцид русского народа".
Многие достойные люди впоследствии осудили приговор присяжных. Это были политики, правозащитники, чиновники. Люди грамотные и влиятельные, большинство из которых "подключились" уже после. Суд был открытым, но они оставили информационное поле противнику - без боя. И, возможно, именно это решило дело.
На этот раз все было хуже. Суд по делу об убийстве вьетнамца был закрытым. Правозащитники считают, что это неправильно. Ведь присяжные – люди априори юридически менее грамотные. Председателем коллегии присяжных был водитель трамвая. Это не значит, что водитель трамвая чем-то хуже кандидата юридических наук. Но это ставит их в неравное положение, позволяет использовать присяжных как орудие в руках судей, прокуроров или адвокатов.
Всего по об убийстве вьетнамского студента Ву Ань Туана проходило 17 подсудимых, некоторые из них кроме убийства обвинялись еще в нескольких эпизодах. В вердикте присяжных восемь человек были полностью оправданы, а девять человек были признаны виновными по другим преступлениям.
Для того чтобы суд присяжных был по-настоящему справедливым, он должен быть открытым. По крайней мере, в таких случаях, когда дело имеет исключительную общественную важность. Необходимы законодательные шаги в этом направлении.
Суд присяжных – это единственный противовес нынешней судебной системе, сильно зависимой от исполнительной власти. Ни в коем случае нельзя допустить уничтожения этого противовеса. Но не менее опасно превращение его в муляж. Суд присяжных – это суд гражданского общества. И за ходом процесса должны наблюдать все желающие, напрямую или через СМИ. В противном случае решения будут приниматься узкой группой лиц, каждого из которых за долгие месяцы судебного процесса можно убедить в чем угодно. А это уже вовсе не суд...
