Наивность пикетчиков откровенно смущала – чтобы не раздражать чиновников, они отказались от возможности сделать свой протест политизированным и решили не вступать в союз с оппозиционными организациями. Обманувшись верой в существование доброго царя, к которому якобы можно пробиться через бастионы злых бояр, митингующие действительно не понимали, что после украинской "оранжевой революции" к любой идее "палаточного городка" кроме того, что на Селигере власть отнесется с ненавистью вне зависимости от того, какого цвета флаги будут над этим городком подняты.
Я подошел к Горбатому мосту, когда уже вечерело. Мимо меня угрюмо маршировала колонна каких-то очередных спецназовцев в круглых шлемах – вслед за ней послушно катил ведомственный автобус. Около самого моста неуверенно кучковались самого домашнего вида граждане, наблюдающие из-за ограждения за немудреной жизнью обреченного лагеря и подбадривающие его обитателей криками солидарности и одобрения.
По знаку командира колонны, Омоновцы начали выдергивать из этой группы наиболее бойких и горластых, валить их на землю, обрабатывать дубинками и тащить в "пазик". Расчет оказался верным: увидев, какая участь постигает "боевой костяк", окружавшая его "интеллигенция" немедленно порскнула по окрестным подворотням, а моральный дух разоренных соинвесторов оказался окончательно сломлен – они определенно разглядели в развернувшейся баталии свое ближайшее будущее.
Присев на поребрик, я отзваниваюсь в редакцию, репортерствую в трубку. Рядом со мной возмущенно подпрыгивает засаленный, ощипанный старичок, сотрясает воздух желтоватыми свечными кулачками – старичок безумен, такого типа пенсионеры на старости лет входят в недоступное простым смертным озарение и начинают бегать либо по церквям, либо по митингам, и в том, и в другом случае ведя себя максимально бессмысленно и назойливо. Неожиданно старичок осекается, резко вглядывается в меня и осторожно произносит: "Скажите, а вот у Вас на майке написано "Пора", это же то, что на Украине было, да?".
На майке, подаренной мне украинскими друзьями, на самом деле написано "Опора". Это правозащитная организация, созданная активистами самораспустившейся после победы президента Виктора Ющенко "черной Поры". Подарком я горжусь и ношу его с удовольствием.
"Так что же Вы, за Ющенко?", - уточняет потрясенный старичок. Я терпеливо объясняю, что я скорее просто за право украинского народа делать свой самостоятельный выбор и за хотя бы самую призрачную возможность такого права для народа российского. "Но ведь Ющенко – это НАТО. И нас тогда тоже НАТО оккупирует. А если это произойдет, вместо этих вон", - осторожный кивок в сторону милицейского кордона, – "будут стоять негры? Но уж неграм-то мы точно ничего не докажем!".
Эта с легким привкусом кэролловского чаепития беседа забылась бы, как и сотня ей подобных, однако буквально позавчера, в связи с последними событиями в Феодосии я услышал рассуждения об озверелых неграх и оккупационном НАТО из уст человека вполне разумного и достойного. Увы, политическое сознание даже не самых отсталых представителей российской нации оказывается безнадежно замусорено полупереваренными объедками самых низкокачественных мифов. Да и как иначе, если страной управляет, по сути, конгломерат отставной козы пиарщиков, затрачивающий все силы и ресурсы на изготовление иллюзий и декораций и воспринимающий управление страной как сверхприбыльную авантюру, не выходящую за рамки информационной войны?
Так и появляется миф, к примеру, о "красной империи" Сталина, якобы уничтожившего большевизм и продолжившего дело Романовых. И всякий, кто отказывается воспринимать сталинский период советской истории как "возрождение русской духовности" и "укрепление державности" сегодня немедленно объявляется опасным вольнодумцем, бесстыдно глумящимся над священной памятью предков.
Хотя разгадка поражает простотой – нынешним правителям России очень нужно каким-то образом приватизировать мощнейший пропагандистский мобилизационный фактор победы СССР в Великой Отечественной Войне и совсем не хочется связываться с марксизмом – большевизмом, ортодоксальным представителем которого являлся Сталин. Иначе бы выяснилось, что при Сталине была не только "держава" и "победоносная армия героев", но и много чего еще не совсем удобного для озвучивания патриотическими устами министра Иванова.
Или бережно сохраненный со времен Холодной Войны миф о "духовном" противостоянии России и Запада, причем ключевые координаты этого противостояния не способны объяснить даже наиболее стойкие его приверженцы. Считается только, что у Запада – гамбургеры, а у России – межконтинентальные ракеты, и гамбургеры это типа западло, а ракеты – духовно. Не представляю, что духовного может содержаться в образе войны, которую завсегда изображали демоном и чье имя носит один из всадников Апокалипсиса.
Запакованная в миф тоска об утраченной империи и ее специфической духовности, которую мы обязаны бережно сохранить, используется только как повод для довольно сомнительного императива о том, что жить свободно и хорошо - это что-то глубоко аморальное. А ярмо, это, прямо по Ницше, единственное достоинство человека - Ницше, правда, добавлял, что это верно только в том случае, если у человека больше нет других достоинств, но вот так видимо оценивают качество российского народа эффективные менеджеры из президентской администрации.
Или вот НАТО. Интернет заполнен ехидными комментариями – "Ну что, о такой ли незалежности вы мечтали, дорогие хохлы?" Ехидство это не совсем понятно – про роль НАТО на постсоветском пространстве все сказал открытым текстом раздосадованный Александр Дугин в своем комментарии "Комсомольской Правде". НАТО защищает непокорные Кремлю государства от закономерной расправы с его стороны. НАТО не попирает суверенитет, в логике нынешних "патриотов за Путина" расшифровываемый как ситуация, когда "всем на всех начихать". НАТО служит именно что гарантом подлинной независимости Украины, и именно за такую "незалежность" украинцы стояли на Майдане. Если Кремль не способен гарантировать украинский суверенитет, значит, Украина найдет себе других гарантов.
Пока мы в массе своей не научимся трезво и объективно, сквозь пелену навязанных мифов, оценивать политические события – со всякой надеждой на пробуждение национального сознания придется распрощаться.
