Не первый год пробуксовывающие отношения с Европой заставляют думать, что лозунг о сближении с Европой выдуман лишь на потребу нервничающим интеллектуалам, отчаянно нежелающим идти в Китай, да европейцам, которые исправно оплачивают коммунальные платежи.
А что мы сами? Каково наше, общественное отношение к Европе, если отбросить госпропаганду и обратить взгляд в прошлое?
Российское общество, несмотря на популярные аргументы об общинных традициях, укладе жизни, располагающем к единению, разнородно и даже разобщено. У нас нет ни "мечты", как у американцев, ни "идеи", как у европейцев, ни "пути", как у китайцев. После распада СССР российское общество не придумало новых идеалов, не определило целей, не установило моральных ориентиров. Мы до сих пор не можем самоопределиться по отношению к власти, предоставляя ей самой право объяснять нам, зачем она нам нужна, причем именно такая, какая есть.
В выборе собственной идентичности у России дурная наследственность. Поиски "особого, русского пути" в исторической ретроспективе оказались бесплодными. Они не обогатили всемирную науку, не упрочили положение России в мире. Не мудрено... Вся исключительность России неизменно сводилась к выпячиванию "неевропейскости", за которой маскировали культурное отставание, к обличению греховности и морального упадка Европы. Свершились революции, закончился социалистический эксперимент, Россия вновь начала "европеизироваться", а современные патриоты - будто и не было XX-го века – выдвигают те же аргументы, что существовали сто лет назад, обильно сдобренные все тем же обличительным пафосом.
Что же сегодняшние почвенники предлагают России? Их идеал прост, как линия горизонта: Россия должна сохранять национальную независимость, быть стержнем Евразии, служить посредником между Востоком и Западом.
Если ранее Россия и была посредницей между Востоком и Западом, то только, как писал Николай Кареев, "в передаче европейской цивилизации обширным территориям азиатского Востока". Нынешний Восток в подобных услугах России не нуждается. Он нашел свой особый путь, сумев грамотно позаимствовать и скопировать технические достижения и принципы рыночного хозяйствования. Россия этого сделать не смогла. И прагматичные азиаты решили копировать с оригинала, а не с русского суррогата. Так мы из посредников превратились в сырьевой придаток не только развитого Запада, но и "отсталого" Востока.
Прежде чем начать прокладывать "русский путь", полезно оглядеться вокруг и проследить некоторые исторические закономерности. С того момента, как Русь вошла в христианскую семью, периоды изоляции – добровольной или вынужденной – от Европы сопровождались замедлением развития России или же отбрасывали ее назад. Когда же Россия открывалась по отношению к Европе цивилизационно, как во времена Петра I, или экономически, как в последней трети XIX-го столетия, в русском обществе высвобождалась колоссальная творческая и предпринимательская энергия, позволявшая за короткий период преодолеть отставание длинной в десятилетия.
Можно до хрипоты спорить, что дала и чего лишила Россию Европа. Но очевидно, что наша связь с Европой несоизмеримо глубже и крепче, чем с Югом или Востоком. Некоторые возразят - почему Россия не может утверждать национальный суверенитет, читай державность, оставаясь "равноудаленной" от всех? Ответ напрашивается сам собой: сохранение славянского культурно-исторического типа и национальной культуры – неадекватная идея для глобального универсалистского проекта, на который претендует Россия. России нечего предложить миру потому, что, зная, кем мы не являемся, мы не способны сформулировать, кто мы есть.
Россия, безусловно, сохраняет свободу в выборе союзников. Этот выбор необходимо делать, исходя из трезвой оценки угроз. Почвенники не "замечают" того, что западные рубежи нашей отчизны объективно находятся в наибольшей безопасности. Европейские государства отказались от использования силы в отношениях между собой и создали изысканную систему вмешательства во внутренние дела, позволяющую исключить агрессию со стороны любого из них. За пределами Европы никто не собирается сдавать позиции и отказываться от macht politik. Вместо раздувания антиевропейских настроений стоит "приглушить" прокитайское лобби внутри России и оценить перспективы дальневосточных территорий в контексте сравнительной демографии. Европе единая и неделимая Россия нужна больше, чем Восточной Азии.
Россия приобщилась к европейскому миру одной из последних - в первой трети XVIII столетия, и очень скоро стала более влиять сама, чем испытывать влияние других. Догоняющий характер развития России не препятствовал колонизации пространств на востоке, но экономически и политически Россия сохраняла тесную связь со своими более развитыми западными соседями. История России свидетельствует о способности российского общества чрезвычайно быстро и удачно интегрироваться в Европу, усваивать правила игры и впоследствии даже менять их в соответствии с собственными интересами.
Игнорировать объективную слабость России, надорванность исторических и демографических сил российского общества ошибочно. Навязывать уставшему и дезориентированному народу новые универсалистские проекты негуманно.
Не стоит напрягать ослабленные мускулы российского народа ради православной великорусской миссии. Вместо нее есть конкретная историческая задача всестороннего развития российского общества и сохранения культурного наследия. Европа вряд ли захочет нам помочь, но в наших силах убедить ее. Россия с ее богатыми природными ресурсами, экзотической и в то же время европейской культурой, потенциально емким рынком весьма притягательна для Европы. Без России европейская интеграционная мозаика останется незавершенной. Зачем бояться Европы? Мы ли многомиллионной армией чиновников, пренебрежением законами, молодежным антифашизмом не сможем победить евробюрократов, растрепать acquis communautaire, положить конец "нацизму" в Европе? Право, окажись Россия там, за Европу становится страшно.
